КНИГА ВТОРАЯ (а) ГЛАВА ПЕРВАЯ зо Исследовать истину в одном отношении трудно, в другом легко. Это видно из того, что никто не в со- aa.'tii стоянии достичь ее надлежащим образом, по и не тер- пит полную неудачу, а каждый говорит что-то о при- роде и поодиночке, правда, ничего или мало добавляет к истине, но, когда все это складывается, получается заметная величина. Поэтому если дело обстоит при- 5 мерно так, как у нас говорится в пословице: «Кто же не попадет в ворота [из лука]?», то в этом отпошепин исследовать истину легко; однако, что, обладая некото- рым целым, можно быть не в состоянии владеть частью,— это показывает трудность исследования ис- тины. , Но поскольку трудность двоякая, причина ее, быть может, не в вещах, а в нас самих: действительно, ка- ков дневной свет для летучих мышей, таково для ра- 10 зума в нашей душе то, что по природе своей очевиднее всего '. И справедливо быть признательным не только тем, чьи мнения мы можем разделить, но и тем, кто высказался более поверхностно: ведь и они в чем-то содействовали истине, упражняя до нас способность [к познанию]. В самом деле, если бы не было Тимо- 15 фея ", мы не имелп бы многих лирических песен; а если бы не было Фриттида ^ то не было бы Тимофея. То же можно сказать и о тех, кто говорил об истине,— от одних мы позаимствовали некоторые мнения, а благо- даря другим появились эти, 20 Верно также и то, что философия называется зна- нием об истине. В самом дело,"цель умозрительного знания — истина, а цель знания, касающегося деятель- ности, — дело: ведь люди деятельные даже тогда, ко- гда они рассматривают вещи, каковы они, исследуют 94 пе вечное, а вещь в ее отношении к чему-то и в на- стоящее время. Но мы не знаем истины, не зная при- чины. А из всех вещей тем или иным свойством в наи- большей степени обладает та, благодаря которой та- кое же свойство присуще и другим; например, огонь 2i наиболее тепел, потому что он и для других вещей причина тепла. Так что и наиболее истинно то, что для последующего есть причина его истинности. Поэтому и начала вечно существующего всегда должны быть наиболее истинными: они ведь истинны не временами и причина их бытия не в чем-то другом, а, наоборот, они сами причина бытия всего остального; так что зо в какой мере каждая вещь причастна бытию, в такой и истине. ГЛАВА ВТОРАЯ Ясно во всяком случае, что имеется некоторое на- 9'^а чало и что причины существующего не беспредель- ны — ни в смысле беспредельного ряда, ни по виду. В самом деле, не может одно возникать из другого как из материи беспредельно, например: плоть из земли, земля из воздуха, воздух из огня, и так безостановочно; точно так же и то, откуда начало движения, не состав- •> ляет беспредельного ряда, например так, что человек приведен в движение воздухом, воздух — солнцем, солнце — враждой ', и так далее без конца. Подобным же образом и цель не может идти в бесконечность — хождение ради здоровья, здоровье ради счастья, сча- стье ради чего-то еще, и так беспрестанно одно ради io другого. И точно так же дело обстоит и с сутью бытия вещи. Ибо в отношении средних [звеньев], вне кото- рых имеется что-то последнее и что-то предшествую- щее, предшествующее необходимо должно быть причи- ной последующего. Если нам надо сказать, что из этих трех есть причина, то мы укажем первое, во всяком случае не последнее, ибо то, что в копце, ни для чего пе есть причина; но и не среднее, ибо оно причина ia только одного (при этом не имеет никакого значения, будет ли одно среднее или больше, бесконечное ли мно- жество средних [звеньев] или конечное). У беспре- дельного в этом смысле и у беспредельного вообще все части одинаково средние, вплоть до ныне рассматри- ваемой; так что если нет ничего первого, то вообще нет никакой причины. Но точно так же и по направлению вниз нельзя 20 идти в бесконечность, если ни направлению вверх имеется начало, так, чтобы из огня возникала вода, из воды — земля, и так беспрестанно какой-нибудь другой род. В самом деле, в двух смыслах можно говорить, что одно возникает из другого (помимо тех случаев, когда «одно из другого» означает «одно после другого», например олимпийские игры «из» истмийских): или так, как из мальчика, который изменяется,— взрослый мужчина, или так, как воздух из воды. Говоря «как взрослый мужчина из мальчика», мы имеем в виду 25 «как возникшее — из того, что прежде возникало, или завершенное — из того, что прежде завершалось» (здесь всегда есть что-то промежуточное: как между бытием и небытием — возникновение, так и возникаю- щее — между сущим и не-сущим; ведь учащийся — это становящийся знаток, и именно ото мы имеем в виду, когда говорим, что «из» учащегося возникает знаток). зо А «как из воздуха — вода» означает возникновение че- рез уничтожение одного из них. Поэтому в первом слу- чае нет взаимного перехода, и взрослый мужчина не становится мальчиком (ибо здесь из возникновения возникает не то, что находится в возникновении, а то, 9941) что существует после возникновения; и точно так же день — «из» утра, потому что день — после утра, и по- этому утро не может возникать из дня). А во втором случае имееТ место взаимный переход. Но и в том и в другом случае невозможно идти в бесконечность. Дей- ствительно, в первом случае промежуточное необхо- 5 димо имеет конец, а во втором одно переходит в дру- гое; причем уничтожение одного из них есть возникно- вение другого. Вместе с тем первое ", будучи вечным, не может уничтожиться; в самом деле, так как возникновение по направлению вверх не беспредельно, то необходимо, чтобы не было вечным то, из чего как из первого воз- никло что-то через его уничтожение ^ Далее, «то, ради чего»,— это конечная цель, а ко- нечная цель — это нс то, что существует ради другого, *о а то, ради чего существует другое; так что если будет такого рода последнее, то не будет беспредельного дви- жения; если же пет такого последнего, то не будет конечной цели. А те, кто признает беспредельное [дви- жение^, невольно отвергают благо как таковое; между тем никто не принимался бы за какое-нибудь дело, если бы не намеревался прийти к какому-нибудь пре- делу. И не было бы ума у поступающих так, ибо тот, кто наделен умом, всегда действует ради чего-то, а это ia нечто — предел, ибо конечная цель есть предел. Но точно так же и суть бытия вещи нельзя сводить к другому определению, более пространному^: ведь предшествующее определение всегда есть определение в большей мере, а последующее — нет; если же первое не есть определение сути бытия вещи, то еще менее последующее. Далее, те, кто так утверждает, уничто- ^ жают знание: ведь невозможно знать, пока не доходят до неделимого. И познание [в таком случае] невоз- можно, ибо как можно мыслить то, что беспредельно в этом смысле^? Ведь здесь дело не так обстоит, как с линией, у которой деление, правда, может осуществ- ляться безостановочно, но которую нельзя помыслить, не прекратив его; так что, кто хочет обозреть ее в бес- предельной делимости, тот не может исчислять ее от- резки. Но в движущейся вещи необходимо мыслить и 25 материю. И ничто беспредельное не может иметь бы- тие; а если и не так, то во всяком случае существо (to einai) беспредельного не беспредельной С другой стороны, если бы были беспредельны по количеству виды причин, то и в этом случае не было бы возможно познание: мы считаем, что у нас есть знание тогда, когда мы познаем причины; а беспре- ^ дельно прибавляемое нельзя пройти в конечное время. ГЛАВА ТРЕТЬЯ Усвоение преподанного зависит от привычек слу- шателя; какие у нас сложились привычки, такого изло- »^а жения мы и требуем, и то, что говорят против обыкно- вения, кажется неподходящим, а из-за непривычно- сти — более непонятным и чуждым, ибо привычное бо- лее понятно. А какую силу имеет привычное, показы- вают законы, в которых то, что выражено в форме мифов и по-детски просто, благодаря привычке имеет большую силу, нежели знание самих законов. Одни не'' воспринимают преподанного, если излагают математи- чески, другие — если не приводят примеров, третьи требуют, чтобы приводилось свидетельство поэта. И одни хотят, чтобы все излагалось точно, а других 4 Аристотель, т. 1 97 точность тяготит или потому, что они не в состоянии связать [одно с другим], или потому, что считают точ- 10 ность мелочностью. В самом деле, есть у точности что-то такое, из-за чего она как в делах, так и в рас- суждениях некоторым кажется низменной. Поэтому надо приучиться к тому, как воспринимать каждый предмет, ибо нелепо в одно и то же время искать и зна- ние, и способ его усвоения. Между тем нелегко достиг- нуть даже и одного из них. 15 А математической точности нужно требовать не для всех предметов, а лишь для нематериальных. Вот по- чему этот способ не подходит для рассуждающего о природе, ибо вся природа, можно сказать, матери- альна. А потому надлежит прежде всего рассмотреть, что такое природа. После этого станет ясным и то, чем занимается учение о природе, <и есть ли исследование 20 причин и начал дело одной или нескольких наук).